 |
|
Скажите ему, что я от лейтенанта Мак-Ги. - А вы уверены, что мистер Кингсли знаком с лейтенантом Мак-Ги? &n..
Однако же и после присоединения к России силой оружия с краем этим вовсе не обращались, как с завоеванным. На всем пространстве нашей обширной импер..
Ординарец. Есть, ваше благородие! Офицер. Отведи этого мужика и прикажи запереть (смотрит в окно) вот сюда, в церковь...
Смотрите также:
Виктор Ерофеев. На грани разрыва
Полная биография Федора Сологуба
С. С. Венгеров. Ф. К. Тетерников
Ольга Ахундова. Анализ стихотворения Фёдора Сологуба
Федор Сологуб (1863 год - 1927 год)
I
Худощавый, бледный мальчик лет двенадцати, Володя Ловлев только что
вернулся из гимназии и ждал обеда. Он стоял в гостиной у рояля и
рассматривал последний номер "Нивы", который принесли с почты сегодня
утром. Из газеты, которая лежала тут же, прикрывая один лист "Нивы", выпала
маленькая книжечка, напечатанная на тонкой серой бумаге,- объявление
иллюстрированного журнала. В этой книжечке издатель перечислял будущих
сотрудников,- полсотни известных литературных имен,- многословно хвалил
журнал весь в целом и по отделам, весьма разнообразным, и давал образчики
иллюстраций.
Володя начал рассеянно перелистывать серенькую книжку, рассматривая
крохотные картинки. Его большие глаза на бледном лице глядели устало.
Одна страничка вдруг заинтересовала мальчика и заставила его широкие
глаза раскрыться еще шире. Сверху вниз вдоль странички было напечатано
шесть рисунков, изображавших сложенные разными способами руки, тени
которых, отброшенные на белую стену, образовали темные силуэты: головку
барышни в какой-то смешной рогатой шляпке, голову осла, быка, сидячую
фигуру белки и еще что-то в этом же роде.
Володя, улыбаясь, углубился в рассматривание рисунков. Ему знакома
была эта забава: он сам мог сложить пальцы одной руки так, чтобы на стене
появилась заячья головка. Но здесь было кое-что, чего Володя еще не
видывал; и,- самое главное,- здесь все были фигуры довольно сложные, для
двух рук.
Володе захотелось воспроизвести эти тени. Но теперь, при рассеянном
свете догоравшего осеннего дня, конечно, ничего хорошего не выйдет.
Надо взять книжку к себе, сообразил он,- ведь она же не нужна.
В это время услышал он в соседней комнате приближающиеся шаги и голос
матери. Покраснев отчего-то, он быстро сунул книжку в карман и отошел от
рояля, навстречу своей маме. Она подходила к нему, ласково улыбаясь, такая
похожая на него, с такими же широкими глазами на бледном прекрасном лице.
Мама спросила, по обыкновению:
- Что у вас сегодня новенького?
- Да ничего нового,- хмуро сказал Володя. Но ему сейчас же показалось,
что он говорит с мамою грубо, и стало от этого стыдно. Он ласково улыбнулся
и стал припоминать, что было в гимназии,- но при этом еще яснее
почувствовал досаду.
- У нас Пружинин опять отличился,- начал он рассказывать об учителе,
нелюбимом гимназистами за грубость.
Вы читаете «Тени и свет», страница 1 (прочитано 0%)
«Наивные встречи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
...
-- Саймон приехал.
-- А! Хорошо.
Человек повернулся и вышел. Старый Баярд бросил спичку в камин, сунул
сигару в карман, запер конторку, взял лежавшую на ней черную фетровую шляпу
и двинулся вслед за ним из комнаты. Человек с козырьком и кассир работали
за барьером. Старый Баярд проследовал через вестибюль, отворил дверь,
завешенную зелеными жалюзи, и появился па улице, где Саймон, в полотняном
пыльнике и допотопном цилиндре, держал под уздцы пару меринов, блестевших в
лучах весеннего солнца. На обочине стояла коновязь -- старый Баярд,
брезгливо отмахивавшийся от технического прогресса, не разрешил ее срыть,
-- но Саймон никогда ею не пользовался. До тех пор, покуда дверь не
открывалась и из-за опущенных жалюзи с потрескавшейся золотой надписью
"Банк закрыт" не появлялся Баярд, Саймон сидел на козлах, держа в левой
руке вожжи, а в правой сложенный кнут; посередине его черной физиономии
лихо торчала под немыслимым углом неизменная и явно несгораемая сигара, и
он монотонно вел бесконечный любовный разговор с начищенной до блеска
упряжкой. Саймон баловал лошадей. Перед Сарторисами он преклонялся, он
питал к ним теплую, покровительственную нежность, но лошадей он любил, и,
попав к нему в руки, самая жалкая заезженная кляча расцветала и делалась
красивой, как окруженная поклонением женщина, и капризной, как опереточная
дива.
Старый Баярд затворил за собою дверь и пошел к коляске, держась
неестественно прямо -- один местный житель однажды заметил, что, случись
Баярду споткнуться, он так столбом и рухнет. Несколько прохожих и два или
три торговца, стоявшие в дверях соседних лавок, приветствовали его с
выспренним подобострастием.
Но даже и теперь Саймон не слез с козел...
ресурс Сологуб Федор
