 |
|
Он только что увидел во сне свою мать, она шла по снежной равнине к югу. Матрос окликнул ее, но она, казалось, не слышала...
Вокруг фонарей возникли ореолы, которые появляются лишь при очень низкой температуре. На бульваре Ришар Ленуар царила полная тишина, не было ни души..
Но Маруся сразу же нас заметила, подняла голову и крикнула: - Вы зачем это, негодные люди, на крышу залезли? На дворе уже сыро...
Смотрите также:
С. С. Венгеров. Ф. К. Тетерников
Полная биография Федора Сологуба
Федор Сологуб. Интервью газете Биржевые ведомости
Федор Сологуб (1863 год - 1927 год)
Ольга Ахундова. Анализ стихотворения Фёдора Сологуба
Пусторослев наконец остался один.
Сколько усталости! Целый день встреч и разговоров.
Жгучие, волнующие темы. Заботы и хлопоты о деле, которое так взяло все
время.
Так взяло все время, что теперь, в минуту отдыха, вдруг не хочется
думать о нем. Усталость обволакивает все чувства липкою пеленою. Глаза не
хотят глядеть.
Прилег на диван. На письменном столе стынет недопитый стакан чаю.
Бледное, нервное лицо склонилось. На темно-красной подушке оно кажется
особенно бледным и худым.
Припомнилась далекая Сибирь. Подневольное житье в ней. Лютые морозы.
Земля, которая и летом не оттаивала глубоко. Товарищи суровой ссылки.
Долгие, долгие ночи. И такой мрак, и такой холод!
Захотелось безопасности, уюта, семьи. Услышать детский лепет в этой
квартире, слишком большой и слишком богатой для одного, - в робкие
упражнения на рояли, - и внезапный смех.
Подумал:
"Разве с меня не довольно? Пусть работают другие".
И улыбка. Конечно, пусть другие.
И сразу же знал, что это - так только.
Нет, уже не оторваться от дела...
Опять тонкая дремота.
И вдруг легкие шаги.
Встрепенулся. Открыл глаза.
Никого нет.
Странно, - в последнее время Пусторослев не раз замечал, в минуты
усталости и отдыха, что он не один. Чьи-то легкие шаги шуршали по полу
недалеко от него, - словно кто-то маленький тихонько проходил мимо него,
осторожно, босыми ногами. Маленький, едва достигавший головою до дивана.
Подходил, всматривался, поднимая прекрасное нездешнее лицо. Прислушивался.
Говорил что-то тихое, и странно внятное. Звал куда-то.
Но стоило открыть глаза, - и странный посетитель с легким шорохом
скрывался. И уже казалось, что и не было его.
Сначала Пусторослев не думал об этих посещениях. Мало ли что приснится
или покажется в минуты тоски и усталости.
Но вот уже несколько дней подряд маленький гость стал занимать
внимание Пусторослева.
Прежде он приходил изредка. Теперь - каждый вечер. И Пусторослев уже
начал ждать его.
В неверном, мертвом и неподвижном свете электрической лампы он
приходил, легкий, маленький. И шаги его становились слышнее, - словно он
уже вырос, стал смелее и решительнее.
Вы читаете «Рождественский мальчик», страница 1 (прочитано 0%)
«Из немецкой поэзии», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Переводы из Оскара Уальда», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поль Верлен. Стихи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Победа Смерти», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Баранчик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белая собака», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В толпе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земле земное», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из Книги сказок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Красота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лелька», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маленький человек», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мудрые девы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Помнишь, не забудешь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Превращения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Путь в Дамаск», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
...
- Да это уопшотовские парни! - услышал Мозес слова, донесшиеся из
темного окна в доме приходского священника. - Ложись-ка снова спать.
Каверли было тогда лет шестнадцать или семнадцать; такой же красивый,
как и брат, он отличался от него длинной шеей, пасторским наклоном головы
и дурной привычкой хрустеть суставами пальцев. Характера он был живого и
сентиментального, беспокоился о здоровье ломовой лошади мистера Хайрама и
с грустью смотрел на обитателей Дома моряков - пятнадцать-двадцать
глубоких стариков, сидевших на скамейках в грузовике и казавшихся
бесконечно усталыми. Мозес учился в колледже, за последний год он достиг
полной физической зрелости и обнаружил дар рассудительного и спокойного
восхищения самим собой. Сейчас, в десять часов, мальчики сидели на траве,
ожидая, когда их мать займет свое место на колеснице Женского клуба.
Миссис Уопшот основала Женский клуб в Сент-Ботолфсе, и это
обстоятельство каждый год отмечалось во время процессии. Каверли не помнил
ни одного 4 июля, чтобы его мать не выступила в своей роли основательницы.
Колесница представляла собой простую платформу, застланную восточным
ковром. Шесть или семь членов-учредительниц сидели на складных стульях
спиной к вознице. Миссис Уопшот, в шляпе, стояла у столика, время от
времени отпивая глоток воды из стакана, грустно улыбаясь
членам-учредительницам или какой-нибудь старинной приятельнице, которую
узнала среди публики, стоявшей вдоль пути. В таком виде, возвышаясь над
толпой, слегка сотрясаемая движением платформы, в точности как те статуи
святых, что носят осенью по улицам северной окраины Бостона для того,
чтобы на море стих жестокий шторм, миссис Уопшот ежегодно представала
взорам своих друзей и соседей, и то, что ее везли по улицам, казалось
вполне закономерным, так как не было в поселке человека, который сделал бы
для его процветания больше, чем она. Ведь это она учредила комитет для
сбора денег на постройку нового приходского дома при церкви Христа
Спасителя...
ресурс Сологуб Федор
