 |
|
Убаюканная невесомостью, размеренным равномерным скольжением, медлительным полетом над вековыми отложениями донного ила по струящемуся следу, проложенному в стоячей воде мужчиной, она отдалась течению мыслей...
Да, их потрепало, конечно, и там были экзотика, и таинственный лес, и хищные звери, и все. Ну, естественно, реклама чудовищная. Теперь Бутс здорово раздул щеки. &n..
Потом увидитесь. Он не… — Тут он замолчал и нахмурился. — Вот черт! Увидитесь с ним потом. Вот и все. Сильвия смотрела на него в упор: — В чем дело? Он не в себе? Вот было бы здорово! Питер Льюис не в себе...
Смотрите также:
М. Волошин. Леонид Андреев и Феодор Сологуб
Федор Сологуб. Интервью газете Биржевые ведомости
Виктор Ерофеев. Тревожные уроки Мелкого беса
Ольга Ахундова. Анализ стихотворения Фёдора Сологуба
Федор Сологуб (1863 год - 1927 год)
I
С КНИГОЙ И С КНИЖКОЙ
Помню, - нас, детей, нисколько не удивляло двойственное поведение
старика Ивана Петровича. Мы уже применились и знали, как быть, когда
дедушка с книгой и когда он с книжкой.
Случалось, в праздничный вечер, уже когда мы наиграемся вдоволь и уже
из маленьких кое-кто готов раскапризничаться, приходил к нам дедушка Иван
Петрович с громадной книжицей в толстом переплете с тяжелыми застежками. На
дедушке был надет черный длинный сюртук, черный галстук,- а сам дедушка был
сухой и строгий.
Дедушка вынимал из футляра серебряные очки, надевал их медленно и
важно,- словно это был знак особого достоинства,- раскрывал свою книжицу на
столе в столовой и громко говорил:
- Дети, успокойтесь! Послушайте!
Тогда мы, дети, собирались и чинно рассаживались вокруг стола. Важные
и простодушные рассказы читал нам дедушка, исполненные непонятного смысла и
высокой поучительности. Мы слушали, иногда дремали и отходили ко сну с
утихомиренными душами.
Иногда приходил к нам Иван Петрович днем в праздник, одетый в легкий
серенький пиджачок, с сереньким или пестрым галстучком на шее. В руке он
держал маленькую книжку, без переплета, с поотрепавшимися у страниц краями.
Дедушка улыбался,- все морщинки на его лице дрожали от сдержанного смеха.
С шумными криками мы, дети, окружали старичка,- и то-то было смеху и
радости! Веселые историйки, забавные игры, замысловатые загадки,- чего-чего
не было в маленькой книжечке!
Быстро пролетал час, другой,- Иван Петрович уходил, радостная,
благодарная толпа ребят провожала его, любовно поглядывая на его доброе,
морщинистое, но румяное лицо, в его живые, веселые, совсем еще молодые
глаза.
И долго потом вспоминалась детям книжечка.
II
УЧИТЕЛЬ И КОНТОРЩИК
Андрей Никитич Шагалов, учитель сельской школы, молодой человек,
степенный и добродетельный, хотя и холостой, одевался всегда чистенько,
прилично званию и положению. Держал себя с достоинством.
Вы читаете «Превращения», страница 1 (прочитано 0%)
«Из немецкой поэзии», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Переводы из Оскара Уальда», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поль Верлен. Стихи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Победа Смерти», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Баранчик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белая собака», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В толпе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земле земное», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из Книги сказок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Красота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лелька», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маленький человек», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мудрые девы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Помнишь, не забудешь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Я слушал этот давно знакомый мне
тревожный и унылый шум и дремал, не ожидая услышать хотя бы краткий, новый
звук.
Но где-то близко от меня, из груды пустых бочек и поломанных ящиков,
вдруг раздался тихий, нежный голос:
Спи, милая! Спи, детёночка!..
Баю-баюшки-баю,
Баю девочку мою...
Раньше я не слыхал, чтоб в этом доме матери баюкали детей такими,
любящими голосами. Я тихо встал, посмотрел за бочки и увидел: в одном из
ящиков сидела маленькая девочка. Низко наклонив русую, кудрявую головку,
она тихо покачивалась и задумчиво напевала:
Уж ты спи, ты усни,
Угомон тебя возьми...
В маленьких, грязных ручонках она держала черенок деревянной ложки,
окутанный в красную тряпку, и смотрела на него большими, грустными
глазками.
Красивые глазки были у неё, ясные, мягкие и — не по-детски печальные.
Заметив их выражение, я уже не видел грязи на лице и руках девочки.
Над нею, в воздухе, как тучи сажи и пепла, носились крики, ругань,
пьяный смех и плач, вокруг неё на грязной земле всё было изломано,
исковеркано, и лучи вечернего солнца, окрашивая обломки разбитых ящиков и
бочек в красный цвет, придавали им зловещее и странное сходство с остатками
какого-то большого организма, разрушенного тяжёлой и суровой рукой нищеты.
Нечаянно я пошевелился — девочка вздрогнула, увидела меня, её глаза
подозрительно сузились, и вся она боязливо съёжилась, точно мышонок перед
кошкой.
Улыбаясь, я смотрел на её чумазое, печальное и робкое лицо; губы она
крепко сжала, и тонкие брови её вздрагивали.
Вот она встала на ноги, деловито отряхнула своё рваное, когда-то
розовое платье, сунула в карман свою куклу и звенящим, ясным голосом
спросила меня:
— Чего глядишь?..
ресурс Сологуб Федор
