 |
|
.." (1911) адресовано польскому скульптору Эдварду Виттигу (1879-1941). В ноябре 1908 года в Париже он вылепил бюст Волошина, который так писал об этом произведении: "Он лепит ..
Нечто закрывающее солнце, роняющее на землю дождь или сажу, отбрасывающее тень, застилающее мглой... Это было...
Согласно ему я, прыгнув в пропасть, должен был стать чистым восприятием и двигаться туда и сюда между тоналем и нагвалем, двумя внутренне присущими сферами всего творения...
Смотрите также:
Виктор Ерофеев. На грани разрыва
М. Волошин. Федор Сологуб. Дар мудрых пчел
С. С. Венгеров. Ф. К. Тетерников
Федор Сологуб (1863 год - 1927 год)
Ольга Ахундова. Анализ стихотворения Фёдора Сологуба
Вечерело. Я шел за город побродить на берегах нашей мелкой,
порожистой реки. В старину она была многоводна, пролегал по ней великий
путь из Чуди в Русь, - а теперь она давно ух обмелела, сжалась в своем
широком русле, как червяк на зеленом листе, и затихла, - и сжался, затих и
приуныл над ее берегом, извилистым и крутым, когда-то богатый город
Тихий-Омут.
Вечер стоял тихий, теплый, благоухающий свежими веяниями не
жаркого лета, полный очарования, как нежная колыбельная песенка. Солнце
было уже низко: багряно-желтый круг его почти касался мглисто-синей черты
горизонта; темно-лиловые тучки с золотыми краями были разбросаны по
розовому небу заката. Все небо заливали восхитительно мягкие переливы
голубых, алых и палевых оттенков; узкие полоски тонких облачков желтели и
белели на нем, как прилипшие к нарядному платью засохшие стебли. Прощальные
солнечные лучи убирали в пурпур бедные городские лачуги. Серая пыль иногда
подымалась от набегавшего ветра, влеклась по немощеным улицам, и тихонько
ложилась на землю.
Я вышел на обрывистый берег реки. Откосы другого берега начинали
терять свои ярко-пунцовые краски; только верхи крутых обрывов еще сверкали
темно-красною, как медь, глиною. Внизу слегка дымился туман, еще почти не
видный, заметный лишь по тому, как скрадывались им очертания берега: словно
прильнула река близко-близко к обрывистым берегам, и, тая, целовала их, и
таял угрюмый берег, целуя журчащую воду.
Глинистая тропинка бежала между откосами берега и широкими полями.
Кусты ползли вниз по откосам, цепляясь за землю изогнутыми ветвями и
схватываясь ими друг с другом, словно сгорбленные старушки, тихо ползущие в
гору. Становилось в воздухе свежее.
Берег понижался. В прозрачной полумгле, которую ласково бросали на
меня ивы с пониклых ветвей своих, меня обнимала нежная прохлада; воздух
вливался в грудь, как сладкий напиток, возбуждающий трепет сил и жажду
жизни, навевающий отрадные мечтания. Легкая задумчивость овладела мною.
Вдруг услышал я детский голос, звонко и отчетливо выговаривающий
стихи:
Не знаю отчего, но на груди природы,
Лежит ли предо мной полей немая даль,
Колышет ли залив серебряные воды.
Иль простилает лес задумчивые своды,
В душе моей встает неясная печаль...
Вы читаете «Лелька», страница 1 (прочитано 0%)
«Из немецкой поэзии», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Переводы из Оскара Уальда», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поль Верлен. Стихи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Победа Смерти», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Баранчик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белая собака», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В толпе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земле земное», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из Книги сказок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Красота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Англия предлагает ему пост
главнокомандующего. Но этот странный мечтатель всему
предпочитает плодотворное одиночество. Он удаляется на мыс
Сагреш, некогда священный Sacrum, мыс древнего мира, и там в
течение без малого пятидесяти лет подготавливает морскую
экспедицию в Индию и тем самым - великое наступление на Mare
inkognitum''.
Что дало этому одинокому и дерзновенному мечтателю
смелость наперекор величайшим космографическим авторитетам того
времени, наперекор Птолемею и его продолжателям и
последователям защищать утверждение, что Африка отнюдь не
примерзший к полюсу материк, что обогнуть ее возможно и что
там-то и пролегает искомый морской путь в Индию? Эта тайна вряд
ли когда-нибудь будет раскрыта. Правда, в ту пору еще не
заглохло (упоминаемое Геродотом и Страбоном) предание, будто в
покрытые мраком дни фараонов финикийский флот, выйдя в Красное
море, два года спустя, ко всеобщему изумлению, вернулся на
родину через Геркулесовы столбы (Гибралтарский пролив). Быть
может, инфант слыхал от работорговцев-мавров, что по ту сторону
Пустынной Ливии - песчаной Сахары - лежит "страна изобилия" -
bilat ghana. Итак, возможно, что Энрике благодаря опытным
разведчикам лучше был осведомлен о подлинным очертаниях Африки,
нежели ученые географы, непреложной истиной считавшие только
сочинения Птолемея и в конце концов объявившие пустым вымыслом
описания Марко Поло и Ибн-Баттуты. Но подлинно высокое значение
инфанта Энрике в том, что одновременно с величием цели он
осознал и трудность ее достижения; благородное смирение
заставило его понять, что сам он не увидит, как сбудется его
мечта, ибо срок больший, чем человеческая жизнь, потребуется
для подготовки такого гигантского предприятия...
ресурс Сологуб Федор
