 |
|
себя на родине он слыл большим знатоком электричества, да и сейчас он постоянно возился с проводами, изоляторами и лейденскими банками, но поскольку дальше этого он не продвинулся и не полу..
Все, мимо чего проходил поезд, выглядело словно натощак. Сначала я не прислушивался к разговору американки с моей женой. — Ваш муж тоже американец? — спросила она...
Нельзя, чтобы пережарилось жаркое! Господин Паран сделал вид, что не слышит. Он пробормотал: — Ладно, ладно. Надо вымыть Жоржу руки, он лепил пирожки из песка...
Конфиденциальное уничтожение документов
Погрузка и вывоз средствами фирма. После выполнения процедуры выдаётся акт уничтожения.
www.archiviruem.ru
Уничтожение документов
Профессиональное хранение и уничтожение документов. Фирма гарантирует отличное качество проводимых услуг.
www.a-centr.ru
Другие книги автора:
Все писатели, о которых мы говорили в этой главе, вышли из культурных
столичных семей - из верхушки среднего класса, - но самым лучшим, самым
изысканным поэтом первого поколения символистов был выходец из низов, чей
странный гений расцвел при самых неблагоприятных обстоятельствах. Федор
Сологуб (настоящее имя - Федор Кузьмич Тетерников) родился в Петербурге в
1863 г. Отец его был сапожником, а после смерти отца мать пошла в прислуги.
С помощью ее хозяйки Сологуб получил сравнительно приличное образование в
Учительском институте. Закончив учение, Сологуб получил место учителя в
захолустном городишке. Со временем он стал инспектором начальных школ, в
девяностые годы был наконец переведен в Петербург. Только после огромного
успеха своего знаменитого романа "Мелкий бес" он смог оставить
педагогическую службу и жить на литературные заработки. Как и другие
символисты, Сологуб был аполитичен и, хотя в 1905 г. был настроен
революционно, в 1917 г. и позднее был холодно отчужден от происходящего. В
1921 г. при трагических и таинственных обстоятельствах погибла жена
Сологуба - известная в литературе под именем Анастасия Чеботаревская, - но
кроме этого в личной жизни Сологуба не было крупных событий и его биография
состоит из истории его творчества.
Он начал писать с восьмидесятых годов, но первые десять лет не имел
никаких связей с литературным миром. Его первые книги были изданы в 1896 г.
- сразу три: сборник стихов, сборник рассказов и роман "Тяжелые сны", над
которым он работал больше десяти лет. Следующий сборник стихов и следующий
сборник рассказов появились только в 1904 г. Для лучшего своего романа
"Мелкий бес", над которым он работал с 1892 по 1902 гг., Сологуб в течение
многих лет не мог найти издателя. Его наконец стали печатать в 1905 г. в
приложениях к журналу, но журнал закрылся. И только в 1907 г. роман наконец
был издан в виде книги и был принят на ура. Мелкий бес принес Сологубу
всеобщее признание и всероссийскую славу. Но в позднейших книгах Сологуб
стал давать слишком много воли своим настроениям, что не понравилось
читателям; книги его такого успеха уже не имели, и после 1910 г. решено
было, что талант его пошел на убыль. "Творимая легенда" (1908-1912) - очень
интересная и странно своеобразная книга - была встречена равнодушно.
Последний роман Сологуба - "Заклинательница змей" - решительно слаб, но
стихи Сологуба, которые он продолжает печатать, по-прежнему остаются на
высоком уровне, хотя любителям новинок и сенсаций не понравится некоторая
их монотонность.
В творчестве Сологуба необходимо различать два аспекта, не связанных
между собой и не зависящих друг от друга, - это его манихейский идеализм и
особый "комплекс", являющийся результатом подавляемого, порочного libido.
Нет сомнения, что многие произведения Сологуба, особенно последнего
периода, не были бы написаны, если бы не потребность удовлетворять этот
"комплекс", выражая его в материальной форме. Для изучения этого вопроса
нужен опытный психоаналитик, а не историк литературы. Наслаждение
жестокостью и унижением красоты - один из главных его симптомов. Второй, -
вечно повторяющаяся деталь "босые ноги". Это как наваждение. Во всех
романах и рассказах Сологуба бродят босые героини. Манихейство Сологуба,
напротив, чисто идеалистическое - в платоновском смысле слова. Существует
мир Добра, состоящий из Единства, Покоя и Красоты, и мир Зла, который
состоит из Разброда, Желаний и пошлости. Наш мир - творение Зла. Только
внутри себя можно найти мир Единства и Покоя. Цель человека - освободиться
от злых оков материи и стать умиротворенным божеством. Но человек
проецирует свои мечты о небе на внешний мир, - в этом состоит
"романтическая" ирония жизни. Эту иронию Сологуб символически изображает
двумя именами, взятыми из Дон Кихота: Дульцинея и Альдонса. Та, кого мы
мнили идеальной Дульцинеей, на деле оказывается пошлой Альдонсой. Материя и
желание - главные выразители зла, а Красота - идеальная красота обнаженного
тела - единственное воплощение высшего мира идеалов в реальной жизни. В
этом пункте идеализм Сологуба встречается с его чувственностью. Его
отношение к плотской красоте всегда двойное: одновременно платонически
идеальное и извращенно чувственное. Привкус сологубовской чувственности
многим читателям так отвратителен, что становится препятствием к
наслаждению его творчеством. Но и помимо этой извращенности, сама философия
Сологуба тяготеет к нигилизму, близкому к Сатанизму. Мир и Красота
отождествляются со Смертью, а Солнце - источник жизни и деятельности -
становится символом злой силы. В своем отношении к существующей религии
Сологуб занимает позицию, противоположную своим средневековым
предшественникам - альбигойцам: он отождествляет Бога со злым создателем
злого мира, а Сатана становится у него царем спокойного и прохладного мира
красоты и смерти.
Поэзия Сологуба развивалась не в том направлении, что поэзия других
символистов. Его словарь, его поэтический язык, его образность ближе к
эклектической поэзии "викторианцев". Он пользуется простыми размерами, но
утончает их до совершенства. Словарь у Сологуба почти такой же маленький,
как у Расина, но пользуется им он почти с такой же точностью и меткостью.
Он символист в том смысле, что слова его - символы с двойным значением, и
употребляются во втором - непривычном значении. Но законченность его
философской системы позволяет Сологубу пользоваться этими словами с почти
классической точностью. Это относится однако только к той части его поэзии,
которая отражает его идеальные небеса или стремление к ним. В других
циклах, - например, в "Подземных песнях" - мрачно и жестоко изображается
злой разлад мира, и поэтический язык в них грубее, колоритнее и богаче. В
"Подземные песни" входит странный цикл "Личины переживаний" - воспоминания
о разных формах, которые принимала душа в своих предыдущих воплощениях.
Одно из них - жалоба собаки, воющей на луну, одно из лучших и
своеобразнейших стихотворений Сологуба. Бесполезно пытаться переводить
идеалистическую лирику Сологуба - это под силу лишь мастеру английского
стиха. Конечно, именно лирическая поэзия Сологуба - лучшее, что он написал,
- ее классическая красота происходит от неуловимых свойств ритма и смысла.
Как во всей классической поэзии, умолчание поэта так же важно, как его
слова: то, что осталось недосказанным, - так же важно, как и сказанное. Это
самые изысканные и тонкие стихи во всей современной русской поэзии.
Хотя стихи Сологуба - это совершеннейший и редчайший цветок его гения,
его слава в России и особенно за границей больше основывается на его
романах. Первый роман Сологуба - "Тяжелые сны" -
лирически-автобиографический. Героя романа, провинциального учителя Логина,
преследуют те же извращенные наваждения и те же идеальные видения, которые
наполняют поэзию Сологуба. Это история человека, способного достичь идеала
в гуще мира пошлости, жестокости, эгоизма, глупости и похоти. Русское
провинциальное общество изображается с разящей жестокостью, напоминающей
Гоголя. Но это не реализм - в добром старом русском смысле слова, - так как
в изображаемой жизни символизируется не только русская широта. Второй роман
Сологуба - "Мелкий бес" (английский перевод названия - The Little Demon -
совсем нехорош, французский - Le Demon Mesquin - получше) - самое
знаменитое из всех его произведений, его можно считать лучшим русским
романом после Достоевского. Как и "Тяжелые сны", "Мелкий бес" внешне
реалистичен, но внутренне символичен. Роман выходит за рамки реализма не
потому, что Сологуб вводит в него загадочного бесенка Недотыкомку (его ведь
можно было бы объяснить как галлюцинацию Передонова), а потому, что цель
Сологуба - описывать жизнь не русского провинциального города, а жизнь в
целом - злое творение Бога. Сатирический рисунок Сологуба восхитителен,
чуть более гротескный, а потому - более поэтический, чем в предыдущем
романе, но изображаемый город оказывается микрокосмом всей жизни. В романе
два плана: жизнь Передонова - воплощение безрадостного жизненного зла, и
идиллическая любовь мальчика Саши Пыльникова и Людмилы Рутиловой. Саша и
Людмила - эманация красоты, но их красота не чиста, она заражена дурным
прикосновением жизни. В сценах отношений Саши с Людмилой есть тонкий
привкус чувственности, которая вводится не только в силу композиционной и
символической необходимости, но и по внутренней потребности libido поэта.
Передонов стал знаменитым персонажем, самым запоминающимся со времен
Братьев Карамазовых, его имя стало в России нарицательным. Оно обозначает
угрюмое зло, человека, которому чужда радость и которого злит, что другие
знают это чувство; самый ужасный персонаж, которого мог создать поэт.
Передонов живет, ненавидя всех и, считая, что все ненавидят его. Он любит
причинять страдания и давить чужие радости. В конце романа мания
преследования полностью овладевает им, он окончательно сходит с ума и
совершает убийство.
Третий роман Сологуба - "Творимая легенда" (английский переводчик
первой части, мистер Курнос, удачно подметил, что это "легенда в процессе
создания") - самый длинный. Он состоит из трех частей, каждая из которых -
законченный роман. В первой части действие происходит в России в 1905 г.
Герой романа Триродов - сатанист, из тех, кого так любит Сологуб. Триродов
еще и революционер, правда, только созерцательный. В то время сам Сологуб
был настроен очень революционно: естественно, что при его философской
системе существующий порядок вещей, силы реакции и консерватизма
представлены в романе как воплощение зла. Первая часть полна страшных и
жестоких сцен подавления революционного движения, - отсюда ее название
Капли крови. Триродов - идеальный человек, почти приблизившийся к
спокойствию смерти, он создает вокруг себя атмосферу покоя и прохлады,
символизируемую его колонией "тихих мальчиков", - странное видение больного
воображения Сологуба. Во второй и третьих частях ("Королева Ортруда" и "Дым
и пепел") действие переносится в королевство Объединенных островов в
Средиземном море. Острова - вымышленные, вулканического происхождения. В
этих книгах есть мощное и тонкое - но какое-то подозрительное - обаяние. В
отличие от большинства русских романов их просто интересно читать. Это
очень запутанный сюжет, с любовной и политической интригой. Ситуация
обостряется постоянным присутствием опасности - вулкана, который наконец
извергается в третьей части. История символическая, как я уже говорил,
помимо символизма, в ней есть обаяние. В конце трилогии Триродова избирают
королем Республики Объединенных островов!
Рассказы Сологуба - связующее звено между поэзией и романами.
Некоторые из них - короткие зарисовки в стиле "Тяжелых снов" и "Мелкого
беса". Другие, особенно написанные после 1905 г., откровенно фантастические
и символические. В них Сологуб дает полную свободу своим патологическим
чувственным запросам. Типичные примеры - "Милый паж" и переведенная на
английский "Дама в узах". А "Чудо отрока Лина" - революционный сюжет в
условно-поэтической обстановке - один из лучших образцов современной
русской прозы. Вообще проза Сологуба прекрасна: прозрачная, ясная,
уравновешенная, поэтичная, но с чувством меры. В поздних произведениях,
правда, появляется раздражающая манерность. Особняком стоят "Политические
сказочки" (1905): восхитительные по едкости сарказма и по передаче
народного языка, богатого (как всякая народная речь) словесными эффектами и
напоминающего гротескную манеру Лескова.
Пьесы Сологуба несравнимо хуже других его произведений.
В них мало драматических достоинств. "Победа смерти" и "Дар мудрых
пчел" - пышные зрелища, символизирующие философские концепции автора. В них
меньше искренности, чем в его поэзии, красота их фальшива. Более интересна
пьеса Ванька-ключник и паж Жеан: забавно и иронически рассказанный
привычный сюжет о молодом слуге, который соблазняет хозяйку дома,
развивается в двух параллельных вариантах - в средневековой Франции и в
Московской Руси. Это сатира на русскую цивилизацию, с ее грубостью и
бедностью форм, и в то же время символ глубинной образности дурного
разброда жизни во всем мире и во все века.
Источник:http://az.lib.ru/
Тем временем:
... Вдруг Симон заметил соседа, сынишку одной вдовы, который тоже всегда бывал вдвоем с матерью:
— Вот и у тебя нет папы.
— Нет, — ответил мальчик, — у меня есть папа!
— Где же он?
— Он умер, — с торжествующей гордостью отвечал ребенок, — мой папа лежит на кладбище!
Одобрительный шепот пронесся в толпе сорванцов, как будто бы то обстоятельство, что отец умер и похоронен на кладбище, возвеличивало их товарища и унижало того, другого, у которого совсем не было отца. Мальчуганы, отцы которых по большей части были грубиянами, пьяницами, ворами и тиранили жен, теснились все ближе, ближе; казалось, что они, законные дети, хотят задушить незаконного.
Вдруг один из них, стоявший вплотную подле Симона, с насмешливым видом показал ему язык и закричал:
— Нет папы! Нет папы!
Симон обеими руками схватил его за волосы, впился зубами в щеку и, брыкаясь, стал бить его по ногам. Началась свалка. Дравшихся разняли. Симон лежал на земле избитый, в синяках, в изодранной блузе, посреди толпы мальчиков, радостно хлопавших в ладоши.
Когда он поднялся, машинально стряхивая с себя пыль, кто-то крикнул:
— Пойди-ка пожалуйся своему папе!
Тогда он почувствовал, что все рушится. Они были сильнее, чем он, они избили его, и он ничего не мог ответить — ведь и правда, у него нет папы. Из гордости попробовал бороться с душившими его слезами, но задохнулся и беззвучно заплакал, зарыдал, весь содрогаясь.
Тогда свирепый восторг охватил его врагов; инстинктивно, точно дикари, предающиеся страшному своему веселью, они взялись за руки и стали плясать вокруг Симона, повторяя, как припев:
— Папы нет! Папы нет!
Вдруг Симон перестал рыдать. В нем вспыхнула ярость...
ресурс Сологуб Федор
